pbs990 (pbs990) wrote,
pbs990
pbs990

Воскресный лизинг

Оригинал взят у miguel_kud в Воскресный лизинг

Очень трогательную статью о министре внешних сношений Эрэфушки разместил неделю назад журнал «Эсквайр». Текст настолько шедеврален, что в построчных комментариях не нуждается. По нему хорошо видны некоторые приёмы, используемые пропагандонами от дегенеративной журналистики. Например, когда смотрят не на результат внешней политики, а на мишуру и якобы проявленную работоспособность, полученное удовольствие от тёрок с партнёрами и принятые при этом позы. Особенно впечатляет рассказ, как 2014-м году Лавров один за другим сколачивал альянсы и контральянсы. Так и хочется спросить: где же результат эти альянсов, эрэфянский триколор над Капитолием или, на худой конец, фельдмаршал Захарченко, попирающий раненой ножкой развалины Вестминстера? Впрочем, не буду портить читателю впечатление и передаю слово какому-то Сергею Минаеву, автору дальнейшего текста:

Сергей Лавров – кремлёвский рыцарь

За Россию стоят русские богатыри – такие как Сергей Лавров

«…Это практически голливудская сцена: над бетоном взлётной полосы утреннее токийское марево, в котором очень чётко различимы автомобиль российского посла и несколько машин с сопровождающими лицами. Фэсэошник на переднем сиденье сосредоточенно смотрит в окно на застывших рядом японцев. Процессия терпеливо ожидает начала движения, но ничего не происходит.

«Пассажир» (мне достаточно хорошо его видно) сидит на заднем сиденье посольского лимузина и говорит по телефону. Минут пять или десять. В Токио семь утра, в Москве – час ночи. Через час начнутся российско-японские переговоры. В это время так долго «пассажир» может говорить только с одним человеком – Президентом России.

«Пассажира» зовут Сергей Лавров. Он служит министром иностранных дел Российской Федерации. Послезавтра у него день рождения, который он встретит на борту всё того же Ил-96 по дороге назад в Москву после переговоров с Японией. Журналисты подарят ему футболку с его же портретом.

В одиннадцать утра представителей СМИ пускают на короткий «подход» к столу переговоров Россия-Япония. Лавров выглядит так, будто провёл последние десять часов в СПА, а не в салоне самолёта, – он неправдоподобно, вызывающе свежо выглядит. Точно так же он выглядел неделю назад, ранним утром понедельника, на встрече с представителями одной из африканских стран, когда медленно, с расстановкой, сообщал присутствующим: «Также особое внимание мы уделяем вопросу инвестиций российского бизнеса в экономику наших партнёров...»

При слове «инвестиции» наши партнёры из африканского государства нервно затеребили массивные золотые перстни. Стоящая у стены Мария Захарова, директор департамента информации и печати МИДа, бросает в их сторону короткий взгляд, каким смотрит учительница, когда угрожает влепить двойку за поведение. Партнёры моментально перестают теребить кольца и перешёптываться.

В этот момент Лавров коротко сканирует зал взглядом и понимает, что на него началась охота. Человек, стоящий во втором ряду справа (фотограф Esquire), не знаком Лаврову. Пока представитель африканского государства произносит речь, Сергей Лавров несколько раз бросает напряжённый взгляд в сторону фотографа. Я делаю шаг вперёд, чтобы встретиться с министром взглядом, и показываю, что это мой фотограф. Лавров слегка кивает мне, но не расслабляется.

«Звериная интуиция», – записываю я в блокноте. За моей спиной одна из журналисток шепчет соседке: «Как у него получается так выглядеть? Тут лишний стакан воды на ночь выпьешь и отекаешь с утра, а он вообще в самолёте ночевал». Стоит отметить, что Лавров не просто «ночевал в самолёте». За три дня до переговоров он провёл тридцать семь встреч на маршруте Москва – Бонн – Мюнхен – Бишкек – Москва.

Тот же вопрос я задал ему неделю назад в Москве, и Лавров ответил: «Если честно, это гены. Спасибо папе с мамой. Ну и так, по мелочи: каждое утро растяжка, велотренажёр, по воскресеньям, если удаётся, – футбол».

Днём в Токио я вырублюсь на полтора часа. Проклятый джетлаг. В этот момент Лавров начнёт второй раунд переговоров с японцами. Многие журналисты в зале приёмов посольства России станут клевать носом. Есть такая профессия – ждать. Официальное заявление двух российских министров и двух японских – иностранных дел и обороны (токийская встреча проходит в формате «два плюс два») – переносится то на полчаса, то ещё на сорок пять минут.

Во время общего выхода к прессе слово «Курилы» никто так и не произнесёт, хотя становится ясно: переговорный процесс затягивается в том числе из-за островов. В этот момент японские ультраправые выкрикивают что-то из мегафонов – за стенами посольства стихийный митинг, который едва успевают разгонять бойцы токийского ОМОНа, похожие в своей амуниции на броненосцев. Лавров и бровью не ведёт. За своей трибуной на совместном выходе к прессе он стоит прямо, даже не переминаясь с ноги на ногу.

Каждый журналист, чья голова резко падает от недосыпа, встречает на себе его укоризненный взгляд и тут же просыпается. Выступление министров переводят на два языка, все тянется, как во сне, и Лавров, будучи не в силах повлиять на процесс, поворачивается к Сергею Шойгу, переговаривается с ним, и они смеются над какой-то шуткой. Иначе всю эту процедуру действительно не выстоять.

О работоспособности министра иностранных дел ходят легенды. Приезжает в высотку на Смоленской чуть ли не первым, после любой командировки, сколь бы длительной она ни была. Эти рассказы, подтверждённые многочисленными очевидцами, создают полное ощущение, что Лавров не человек, а абсолютное оружие, предназначенное исключительно для отстаивания интересов государства на международной арене. Супергерой из блокбастеров в идеально сидящем костюме, которого и дома называют по имени и отчеству. Но супергероев теперь даже в кино очеловечивают – сценаристы придумывают им хобби, наделяют их страхами и юношеской ранимостью, спрятанной где-то в глубине души.

А дома он что, тоже министр? – интересуюсь я у дочери Лаврова Екатерины, когда мы пьём кофе у неё в офисе. – Вот, например, он когда-нибудь проверял у вас домашнее задание, дневник, там, я не знаю... английский язык?

– Вообще-то папа не пропускал ни одного родительского собрания, пока мы жили в Нью-Йорке, – Катя укоризненно смотрит на меня. – Он проверял мои курсовые, учил водить машину, первым прочитал мою диссертацию.

Отцы, как правило, контролируют своих дочерей, – я пытаюсь применить собственный опыт отца двоих девочек, – особенно если отец – постоянный представитель России при ООН.

– Он никогда не давил на меня. Не старался излишне опекать. Мне доверяли, – Катя улыбается. – Я росла очень свободным ребёнком.

Вы помните, что отец подарил вам на совершеннолетие?

– Песню. Папа подарил мне песню, которую сам сочинил и записал на диск. Это было на домашнем ужине. Он вообще такой, – Катя на секунду задумывается, подбирая нужное слово, – домашний.

Домашний. Я смотрю на акварели современных российских художников, развешанные по стенам Катиного офиса, и ещё раз повторяю про себя: «Человек домашний».

Я пытаюсь представить это монтажной нарезкой из какого-то тизера к кинокартине: утром пять часов напряжённых переговоров с американцами, потом пять двусторонних встреч с европейскими делегациями, в перерыве между ними Лавров в машине пишет стихи, а вечером он приезжает домой, переодевается в спортивный костюм и идёт во двор, чтобы дать дочери очередной урок вождения.

– С педалью газа аккуратнее!

– Пап, а чего там Кондолиза сказала, будут они в Ираке воевать?

– Да ну её! – Лавров открывает окно автомобиля. – Кать, сцепление не бросай, а.

Так или примерно так я бы написал эту сцену в сериале про Лаврова, которому, по рассказам дочери, понравились и «Карточный домик», и «Родина». В коридорах МИДа я расскажу министру о своей беседе с американскими продюсерами, которые закинули мне идею фильма про Лаврова для международного проката.

– А хороший сериал мог бы получиться по вашим дневникам, Сергей Викторович.

– Не веду дневников! – бросит министр и быстрым шагом двинется на очередную «двусторонку».



Осенью 2014-го, в разгар игры без правил, Лавров сказал мне в телеинтервью: «От нас мир не шарахается, я вас заверяю». И в этом была серьёзная заслуга МИДа. В то время как американские партнёры рассылали правительствам Евросоюза и Азии «методички» по общению с российской стороной (отказ от двусторонних визитов, жёсткая позиция по Крыму, поддержка санкций), Лавров демонстрировал марафонский темп, перелетая из столицы в столицу, разговаривая по телефону, создавая альянсы и контр-альянсы.



За несколько часов до рейса, который вылетает из правительственного аэропорта «Внуково-2», просыпаешься в абсолютном страхе опоздать. Чувствуешь себя героем фильма «Начало» Кристофера Нолана: по сюжету человека, спящего на стуле, резко сталкивали в ванну с водой, чтобы немедленно разбудить. К воротам аэропорта нельзя приехать позже ни на минуту – Лавров любит порядок.

Пресса, которая нередко следует за ним, не помещается в автобус сопровождения и в самолёте занимает почти весь третий салон. О том, что он делает и с кем встречается, постоянно сообщают ведущие СМИ. Причём не только российские. Первую встречу Сергея Лаврова с новым госсекретарём США Рексом Тиллерсоном в Бонне отдельным сюжетом покажут и Euronews, и CNN, и BBC.

По итогам полуторачасовых переговоров и Лавров, и Тиллерсон сделают раздельные заявления для прессы. Свое Техасский Тирекс – как на родине называют нового главу американского госдепартамента, уроженца южного штата, – зачитает по бумажке. Российский министр выйдет к журналистам свободно, энергично, но максимально сдержанно, руки он будет сжимать в кулаки, чтобы сосредоточиться.



Два источника в МИДе России рассказали мне, как несколько лет назад на очередных переговорах в ответ на фразу Керри о том, что США никогда не диктуют своим партнёрам, какую внешнюю политику проводить, Лавров публично передаст Керри одну из перехваченных американских «методичек» по отношениям с Россией. Три года спустя за короткой беседой в мидовском особняке на Спиридоновке я спрошу Лаврова о той ситуации.

– Без комментариев, – ответит министр и продолжит после паузы: – По бокалу красного?

– Конечно, – стремительно соглашаюсь я, проигрывая варианты: поговорим минут пять, ещё пять будут нести вино, потом ещё минут десять, пока мы его выпьем, – итого около двадцати минут вместо обещанных десяти, а вслух говорю: – Как бы вы одной фразой охарактеризовали наши отношения со Штатами?

– Ожидание, – практически без паузы отвечает министр. – Сегодня всё развивается по инерции, поскольку на местах ещё сидят люди Обамы. Мы не можем приступить к полноценной работе – команда Трампа ещё не сформирована. Я не знаю, сколько времени это у него займёт. Обама после Буша менял людей в течение восьми месяцев. Не думаю, что у Трампа получится быстрее.

– Как вам Тиллерсон? – интересуюсь я. – Удаётся выстроить отношения?

– Вполне, – кивает министр. – У меня вообще со всеми госсекретарями были если не приятельские, то хорошие отношения.

Лавров вспоминает случай в Брюсселе, когда на пресс-конференции на столе не оказалось флага США, и Пауэлл в шутку взял в руки российский флаг и сфотографировался с ним. Сейчас это невозможно представить, но тогда ещё были уместны подобные шутки.

– Безусловно, – ухмыляюсь я, – особенно «хорошими» ваши отношения были с Кондолизой Райс. Настолько хорошие, что Гленн Кесслер из Washington Post написал про вас: «Лавров в совершенстве овладел техникой доведения Кондолизы Райс до бешенства». Вы ей очень нравились и пользовались этим, говорят американские журналисты, правда, не под запись.

– Нравился? Враньё! – протестует министр, улыбаясь. – Мы просто очень тепло и тесно общались с Кондолизой.



…в особняке на Спиридоновке собирается делегация Армении.

На лицах армян немой укор. Кажется, что сейчас они хором скажут мне что-то вроде: «По-братски просим, можешь сейчас отойти от него? У Сергея Викторовича времени и так нет, а тут ты ещё, да? А у нас Карабах, Турция, вопрос по электроэнергии и ещё дочке в МГИМО тройку поставили». Я никогда не шутил с армянами и пытаюсь раствориться в толпе. Вероятно, это самая запоминающаяся встреча из всех, на которых я побывал.

Прежде чем зайти в зал для переговоров, армянская делегация обступает Лаврова, и практически каждый участник что-то говорит министру. На лицах – палитра эмоций: жалость, негодование, обида. Лавров коротко отвечает каждому. В его мимике читается: «Разберёмся, не волнуйтесь, постараемся решить, да понятно всё, поможем». Очевидно, что это не эпизод дипломатического раута, а встреча со старшим товарищем, который выслушает, даст совет, поможет несправедливо обиженному, защитит, если потребуется.

Я делюсь наблюдениями со знакомым армянским бизнесменом. «Ну, а к кому ещё странам бывшего Союза идти, чтоб наши дела разрулили? – он щёлкает пальцами. – У нас только и есть, что Путин да Лавров». И я молча соглашаюсь с этой гиперпацанской парадигмой. По моим наблюдениям, Лавров умеет говорить и на этом языке. «С ним, наверное, пить хорошо, – предполагает мой армянский товарищ (вообще, это в стиле нашего электората – измерять политика по шкале «выпил бы с ним или нет»). – Вот зятю-то с ним повезло!»



Это очень подходит министру по стилю. Кто-то сравнивает Лаврова с легендарным Громыко, советским министром иностранных дел, но если бы мне предложили подобрать политикам аватары, то я однозначно сравнил бы Лаврова с Синатрой. В своих классических костюмах, с лёгким загаром и широкой улыбкой, с безупречными манерами он остаётся одним из последних представителей эпохи большого стиля…»

(Текст на "Политпрогнозе")


Tags: Были Новой России, ОБЩЕСТВО и ПОЛИТИКА, Фся-фся историческая правда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments