pbs990 (pbs990) wrote,
pbs990
pbs990

Categories:

Рассказывают свидетели Ленского расстрела

Клуб левых историков и обществоведов (КЛИО)

17 апр в 13:14

Рассказывают свидетели Ленского расстрела.

В апреле 1972 года на очередных краеведческих чтениях научный сотрудник Государственного архива Горьковской области В. В. Колябин сделал сообщение о судьбе нижегородцев, пострадавших во время расстрела мирной демонстрации рабочих на далекой реке Лене. Из архивного «дела» стало известно, что на Ленских приисках работали около 800 уроженцев Нижегородской губернии (из 8 тысяч всех работающих) — крестьян из с. Чудинова Горбатовского уезда, из с. Урга Васильсурского уезда, из с. Петровки Лукояновского уезда и особенно много из деревень Ардатовского и Арзамасского уездов. В ленской трагедии пострадали 22 нижегородца, из них 7 человек были убиты.



После сообщения В. В. Колябина у меня возникла мысль: нельзя ли разыскать очевидцев этого злодеяния царизма, всколыхнувшего всю рабочую Россию?

В розыск включились следопыты туристского отряда имени А. И. Ульянова школы № 28 г. Горького, с которыми я не раз совершал походы по родному краю. Начали с того, что ученики 9 «а» класса написали запросы и разослали их в соответствующие сельсоветы. Из ответов стало ясно, какие села надо посетить.

В июне 1972 года мы отправились в поход. Около 80 имен нижегородцев, работавших на золотых приисках (из них человек 30 — на других приисках Сибири и Дальнего Востока), в том числе доживших до наших дней, записали краеведы в походный дневник.

События на Ленских золотых приисках, происшедшие 4 (17) апреля 1912 года, хорошо известны, поэтому нет надобности их пересказывать. Для нас интересны такие вопросы:

Как могли нижегородцы оказаться на Лене? Каковы причины, толкнувшие крестьян отрываться от земли, от своего хозяйства, от своей семьи?

Известный горьковский историк С. И. Архангельский так объясняет причины ухода крестьян на заработки:

«...Крестьянин приносил домой некоторую сумму денег, которая нужна была для уплаты оброка и подушины, то ясно, что вопреки официальному отчету не только недостаток местного продовольствия, но и денежная эксплуатация крестьянина помещиком и государством, с течением времени все более возраставшая, побуждала его обращаться к отхожему промыслу и строить свой бюджет не только на сельском хозяйстве, но и на продаже своей рабочей силы».

И далее он продолжает: «Большинство населения Нижегородской губернии настолько захудало в экономическом отношении, что малейшее ухудшение сравнительно с обыкновенными размерами урожая «делает нищего из нуждающегося, а из нищего голодного».

Подтверждением всему этому являются рассказы крестьян, работавших на приисках, или их родственников. Эти рассказы мы и записали во время походов,

80-летний житель д. Четвертаково Арзамасского района Петр Степанович Лакеев, у которого трое родственников работали на Ленских приисках, рассказал: «Многие Лакеевы до революции были бедняки. Земли мало, детей много. Вот и ехали в далекий край на заработки, чтобы выплатить большие налоги и как-нибудь сохранить свое хозяйство».

Из этой деревни около 1903 года уехал работать на р. Лену Григорий Алексеевич Рослов. В 1914 году с приисков его взяли на войну. Семья и денег не получила, и кормилец погиб, защищая интересы капиталистов.

Некоторые с приисков возвращались богатыми. Это те, которые находили золотые самородки, утаивали их. Потом золото продавали, в деревне обзаводились богатым хозяйством, становились кулаками, промышленниками, торгашами. Но таких было мало.

Большинство же крестьян возвращались с приисков бедняками. Например, из Слизнева на золотых приисках 20 лет проработал Григорий Иванович Крайнев, но богатства там не нажил.

Некоторые крестьяне совсем отрывались от земли, оставались на приисках, превращались в пролетариев. Семен Никитич Лупин из с. Большое Туманово уехал на прииски молодым, проработал там 40 лет безвыездно и умер в бедности.

Положение рабочих на Ленских приисках было ужасающим: отсутствие техники безопасности, низкие заработки, безобразные жилищные условия, бескультурье и полное бесправие — вот что сопровождало рабов «Лензото», которые своим горбом, потом и кровью приносили огромные прибыли своим хозяевам (например, в 1909—1910 годах владельцам акций было выдано 56% дивиденда (дохода).

Рабочий день формально равнялся 11 часам, но постоянно проводимые хозяевами сверхурочные работы, за которые особой платы не было, узаконили 15—16-часовой рабочий день. Нередки были несчастные случаи. Только в 1911 году в шахтах произошло более 700 тяжелых увечий на 1 тысячу рабочих. По определению В. И. Ленина, прииски оставались одним на «таких уголков, где точно вчера было крепостное право».

Об ужасно тяжелых условиях труда рассказывает П. С. Лакеев: «В шахте было жарко, поэтому работали голыми. Помахаешь киркой — взмокнешь, А с потолка крупные холодные капли, словно ледяные пули, простреливают твое тело. От этого рабочие часто болели, А чтобы согреться, они пили водку. Только на водке и держались. Перед первой мировой войной в деревню Четвертаково вернулся с тяжелой простудой мой родственник Л. А. Лакеев, который вскоре умер».

94-летний житель села Большое Туманово Арзамасского района В. И. Хорьков вспоминает: «Я сначала работал на Ежовском прииске, в шахте возил тяжёлую тачку с золотой рудой. Зарабатывал по 50—60 рублей в месяц, Потом стал работать забойщиком на Андреевском прииске, где зарабатывал до 90 рублей. Но денег нам давали на руки по 10—15 рублей, а на остальную сумму мы должны были брать по заборной книжке продукты из хозяйской лавки. Мы с женой жили в общем бараке. Здесь у нас родились дети Иван, Анна и Николай. Семейные сами отгораживали себя от холостых досками или просто занавесками».

А Василий Яковлевич Шургин дополнил: «На приисках рабочих обсчитывали, притесняли. Жить приходилось в плохих бараках, в которые была большая скученность, вшивость. Здесь же находились семейные с детьми и холостые. Часто происходили пьянки. Служащие издевались над рабочими».

Рабочие протестовали против надругательства и тяжкого гнета. Находясь в постоянном общении с коренными пролетариями приисков, прибывшие сюда крестьяне становились более зрелыми политически.

Но чаша терпения рабочих переполнилась, Стихийное выступление началось 29 февраля (13 марта) . Поводом к забастовке послужило еще одно надругательство хозяев прииска над рабочими: выдача из лавки порченого мяса. Вот как об этом рассказывает участник этой забастовки 94-летний Василий Иванович Хорьков:

«Однажды поздно вечером мы пришли в барак с работы. Я стал пить чай. Вошли два человека. Они обратились к нам: «Вот посмотрите, товарищи, чем кормят нас хозяева.— Пришедшие показали испорченное мясо,— Это что за издевательство над нами? Не ходите, товарищи, на работу. Пусть нам зарплату прибавят. Мы нанимались по контракту, нам стали платить меньше. Давайте совместно добиваться повышения зарплаты».

Утром мы не пошли на работу. Приисковым гудок несколько раз призывал нас, но никто не думал работать. Мелкое начальство забегало по бараку: «Что такое? Почему не идете на работу?»

Мы потребовали, чтобы созвали народ на собрание для обсуждения условий работы. На собрании начальство опять стало уговаривать нас. Но никто не соглашался. Тогда кто-то из служащих сказал: «Вас такая масса народу и сразу ни о чем не договоришься. Выберите представителей от рабочих. С ними мы и будем вести переговоры». Рабочие единогласно выбрали меня. Начальство с моей кандидатурой тоже согласилось, сказало: «Мы его знаем давно, спокойный рабочий». Это было на Андреевском прииске. На других тоже выбрали своих представителей. Я в конторе заявил начальству: «Что вы нас мутите? За такую низкую зарплату рабочие не хотят работать. Увеличьте заработок!» Но начальство не согласилось»...

О высокой сознательности и организованности рабочих во время забастовки рассказал нам В. Я. Шургин: «Мои родственники — отец Яков Григорьевич, дед Григорий Федорович и дед по матери Иван Иванович Гусев — работали, кажется, на Надеждинском прииске года два и были очевидцами расстрела рабочих. До рокового дня рабочие приисков бастовали продолжительное время. Они сами охраняли продовольственные лавки, прииски, чтобы не было безобразий, пьянства, воровства и т. д.».

Рабочим пришлось даже охранять около 100—120 пудов неувезенного золота и приисковые склады, когда хозяева в целях провокации сняли охрану с этих и других объектов. Но рабочие проявили высокую пролетарскую сознательность: никаких посягательств на имущество «Лензото» и нарушений на приисках не произошло.

На 4 (17) апреля было назначено шествие, чтобы вручить свои жалобы-—«сознательные записки»...

Утром собралась толпа в 2—2,5 тысячи человек, вытянувшаяся почти на два километра.

Василий Иванович Хорьков рассказывает об этом: «Я шел в первом ряду. У главной конторы мы увидели солдат. Рабочие стали говорить «Солдаты не будут в нас стрелять, ведь мы идем с мирными целями». Но в это время раздался залп один, другой... Возле меня стали падать товарищи, некоторые кричали, ползли к штабелям с крепежным лесом. Меня пули не задели, а у инженера Тульчинского, который подошел к нам до стрельбы и стоял рядом со мной, была прострелена шинель. Народ стал разбегаться. Я вместе с другими остался помогать развозить раненых в больницу. Было убито и ранено, как мне помнится, 500 человек»...

«После этого злодейства мы на работу не пошли — продолжает Б. И. Хорьков,— Все сговорились уехать на родину. На прииски приехали юристы Патушинский, Никитин, Керенский. Это тот самый, который появился во время Февральской революции,— пояснил Василий Иванович, - и другие. Юристы опрашивали рабочих, в том числе и меня. Потом они уехали а Петербург, а оттуда мне пришла бумага* в которой запрашивали: «Согласны ли рабочие получить зарплату за два месяца без суда? На обороте этой бумаги напишите». Я написал: «Не согласны».

Зарплату мы все равно получили не полностью. Только в конце лета уехали все старые рабочие, т. е, те, которые участвовали в событиях. Администрация набрала новых рабочих».

Весть о кровавой расправе царских палачей быстро разлетелась по всей стране и, как писал В. И. Ленин, «Ленский расстрел.. явился точнейшим отражением всего режима 3-июньской монархия... Именно это общее бесправие русской жизни, именно безнадежность и невозможность борьбы за отдельные права, именно эта неисправимость царской монархии и всего ее режима выступили из Ленских событий так ярко, что зажгли массы революционным огнем».

14 (27) апреля начались стачки протеста в Петербурге, Москве и других городах России. Забастовками были охвачены и предприятия Нижнего Новгорода и губернии.

Источник: Сидоров А. И. Рассказывают свидетели Ленского расстрела / Записки краеведов. Очерки, воспоминания, статьи, документы, хроника. Горький. Волго-Вятское кн. изд-во, 1977. С. 39-44.

https://vk.com/clubklio

Tags: АГИТПРОП, ОБЩЕСТВО и ПОЛИТИКА, ПРАВДА истории, РОССИЯ которую они потеряли
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments