Из устных воспоминаний о царской армии и 1917 годе (из сборника "Тамбовский фольклор", 1941 г.)
Александр Тимаков
26 December 2021 г., 17:40 ·
Из устных воспоминаний о царской армии и 1917 годе (из сборника «Тамбовский фольклор», 1941 г., стр. 198-199):
«В империалистическую — стояли мы под Гатчиной. Был у нас ротный командир — не командир, а собака — солдата не любил до смерти. Сам он из дворян: усики тонкие, лицо бледное, перчатки кожаные, тросточка. В Петербурге жила у него сестра, а у сестры муж — министр! Бывало, стоишь на часах — он идёт мимо, глаза как у дьявола, остановится:
— Ты какой губернии?
Скажешь:
— Тамбовской.
— А, Тамбовской!
И раз-раз тросточкой, бьёт до тех пор, пока сломает, а ты не смей шелохнуться. Одна мука была, завидишь его и дрожишь, как в лихорадке. Одного он так невзлюбил — измучил, что тот хотел на себя руки наложить. Вынули мы его из петли. К весне прослышали, что в Питере революция. Собрали митинг, постановили: офицеры и генералы отменяются. Глядим, идёт наш ротный, все притихли — такая тишина, что муха пролетит — слышно! Вдруг, видим, выходит замученный солдат и подходит к ротному:
— Господин ротный, вы какой губернии?
Сам бледный, как полотно, и винтовку снимает с плеча.
Ротный глянул ему в глаза, побледнел и задом-задом к речке. Мы стоим, глядим — что дальше. Солдат загнал ротного во всей амуниции в речку, навёл на него ружьё:
— Говори, сволочь, какой губернии?
У того подбородок трясётся, еле выговаривает:
— Ор-орловской.
— А, Орловской!
Спустил курок и убил наповал».
(Записано от 57-летнего сторожа Степана Алексеевича Лудкова, уроженца села Бондари Бондарского района).
https://www.facebook.com/groups/1201666713284150
26 December 2021 г., 17:40 ·
Из устных воспоминаний о царской армии и 1917 годе (из сборника «Тамбовский фольклор», 1941 г., стр. 198-199):
«В империалистическую — стояли мы под Гатчиной. Был у нас ротный командир — не командир, а собака — солдата не любил до смерти. Сам он из дворян: усики тонкие, лицо бледное, перчатки кожаные, тросточка. В Петербурге жила у него сестра, а у сестры муж — министр! Бывало, стоишь на часах — он идёт мимо, глаза как у дьявола, остановится:
— Ты какой губернии?
Скажешь:
— Тамбовской.
— А, Тамбовской!
И раз-раз тросточкой, бьёт до тех пор, пока сломает, а ты не смей шелохнуться. Одна мука была, завидишь его и дрожишь, как в лихорадке. Одного он так невзлюбил — измучил, что тот хотел на себя руки наложить. Вынули мы его из петли. К весне прослышали, что в Питере революция. Собрали митинг, постановили: офицеры и генералы отменяются. Глядим, идёт наш ротный, все притихли — такая тишина, что муха пролетит — слышно! Вдруг, видим, выходит замученный солдат и подходит к ротному:
— Господин ротный, вы какой губернии?
Сам бледный, как полотно, и винтовку снимает с плеча.
Ротный глянул ему в глаза, побледнел и задом-задом к речке. Мы стоим, глядим — что дальше. Солдат загнал ротного во всей амуниции в речку, навёл на него ружьё:
— Говори, сволочь, какой губернии?
У того подбородок трясётся, еле выговаривает:
— Ор-орловской.
— А, Орловской!
Спустил курок и убил наповал».
(Записано от 57-летнего сторожа Степана Алексеевича Лудкова, уроженца села Бондари Бондарского района).
https://www.facebook.com/groups/1201666713284150